Newsletter

Stay informed on our latest news!

Осколки символа древней вольности (DzD)

03.09.2012

ОСКОЛКИ СИМВОЛА ДРЕВНЕЙ ВОЛЬНОСТИ
Борис Тух

10 августа на сцене Эстонского драмтеатра состоялась премьера спектакля «Исландский колокол» по роману нобелевского лауреата Халлдора Лакснесса (режиссер-постановщик Прийт Педаяс, сценограф Рийна Дегтяренко).

Монументальные и тяжеловесные, словно вырубленные из того же камня, из которого сложены история Исландии и ее древние саги, детали оформления. Нависшее над залом черное полотнище, низкое, как северное небо. Полумрак. И неторопливое повествование, переводящее эпическую прозу на язык театра – с неизбежными потерями; оставляющее «за кадром» все, кроме ключевых эпизодов трехтомного романа, и все же передающее движение его сложного сюжета, который сплел в замысловатую ткань судьбы трех главных героев. На фоне самой трагической и бесплодной для Исландии эпохи – конца XVII – начала XVIII века, когда остров под властью датской короны вконец обнищал и в его жителях, казалось, не сохранилось ничего от гордых и независимых предков, пришедших сюда за вольностью и независимостью.

Вор, книжник и «солнце Исландии»

Действие спектакля втиснуто в раму между двумя колоколами, древним, который в первой картине рушится на землю и разбивается вдребезги, и маленьким колокольчиком, чей едва слышный звук в финале несет в себе робкую надежду. «Было такое время, говорится в древних летописях, когда исландский народ владел одним-единственным достоянием, единственной ценностью – колоколом. В него били, созывая народ на суд или на казнь. Но в тот год король издал указ, чтобы жители Исландии сдали в казну всю медь и бронзу, ибо приходилось восстанавливать Копенгаген, разрушенный войной...»

Снять колокол под наблюдением королевского палача приказано Йоуну Хреггвидссону, гуляке, вору, нищему арендатору хутора. В исполнении Яна Ууспыльда Йоун в начале спектакля выглядит стихийным бунтарем, который постоянно ввязывается в конфликты то с другими людьми, то с законом, и не просто из-за отвратительного характера или склонности к выпивке, а оттого, что душа его инстинктивно взыскует правды и справедливости. Тут исландский национальный миф, переработанный в роман Лакснессом, звучит в унисон с эстонским, который обязан таким же преображением Антону Х.-Таммсааре. И это, наверно, одна из причин, по которой театр взялся за «Исландский колокол». Не считая того, что это очень хорошая литература: сильные и убедительные характеры, внятные конфликты и глубокий философский подтекст.

Йоун обвинен в убийстве королевского палача. Того самого, который всыпал ему трижды восемь ударов плетью за охальные песни про короля. И с которым они потом вдрызг напились, после чего палач был найден утонувшим. Убивал Йоун или нет – дело темное; процесс тянется так долго, что это уже не важно – важен душевный раздрызг неотесанного, но сметливого человека, угодившего почти что в кафкианскую ситуацию. Свои проблемы и у королевского асессора, собирателя исландских древностей, высокоученого мужа Арнаса Арнэуса, «друга короля, равного графам и баронам, человека, защищающего честь и правду нашей бедной страны», как охарактеризован он в романе. И у красавицы Снайфридур, «солнца Исландии», влюбленной в Арнэуса, но трижды разлученной с ним волей обстоятельств.

Есть прошлое и будущее. Нет настоящего

В роли Арнэуса на сцене Эстонского театра драмы дебютирует один из самых ярких эстонских актеров поколения 40-летних Индрек Саммуль. «Актер Нюганена», сыгравший Ромео в первой постановке режиссера в Городском театре и – это была лучшая роль Саммуля – Раскольникова в «Преступлении и наказании». После административного погрома, учиненного тогдашним министром культуры Лайне Янес в «Угала», Саммуль некоторое время был там худруком, но ушел.
В «Исландском колоколе» Саммулю дана сложнейшая роль человека, разрывающегося между шансом на личное счастье и суровым долгом перед Исландией, ее историей, ее народом. Роль изобилует подводными камнями, к тому же стилистика «Исландского колокола» – не совсем та, к которой привык Саммуль в Городском театре: нет той изящной и точной психологической вязи, которая восхищает в спектаклях Нюганена, все более размашисто, жестко. И тем не менее Саммуль чертовски убедителен, и очень непростой характер героя он раскрывает прекрасно.

Драма Арнэуса в том, что он не позволяет себе принадлежать самому себе. (Плохая фраза, но она здесь необходима!) И еще в том, что для него существует героическое прошлое Исландии, запечатленное в сагах, которые он так кропотливо собирает. Арнэус хочет верить и в будущее Исландии. Но настоящее для него не существует: народ обнищал, утратил понятия о чести и совести, опустился; идеалы прошлого забыты... Kак современно это звучит!

Fiat iustitia, pereat mundus!

Или: «пусть свершится правосудие, даже если погибнет мир».

Стремление к идеалу, который лежит в прошлом и в будущем, но не в настоящем, приводит Арнэуса к краху. Растратив состояние на поиск древностей, осаждаемый кредиторами, он, чтобы не распродать коллекцию, женится на старой, уродливой, но богатой горбунье. Назначенный королевским комиссаром Исландии, он вершит справедливость без поправки на реальные обстоятельства и несовершенства человеческой натуры. Отдельные личности его, бескомпромиссного максималиста, не интересуют. Во имя справедливости он добивается конфискации поместий отца Снайфридур, судьи Эйдалина. Арнэус предает влюбленную в него женщину дважды: сначала женившись на другой, затем опозорив ее отца.

Сила романа Лакснесса в том, что здесь нет попытки «сыграть в поддавки», позволить кому-то из персонажей стать выше противоречий времени и собственного характера. Совершенства нет ни в ком. В том числе в красавице Снайфридур. Роль ее решена в спектакле прежде всего через пластику. В первом акте, играя влюбленную Снайфридур, актриса Хилье Мурель буквально протанцовывает роль. Затем музыкальность движений исчезает, жест становится жестче, крупнее, в северной женщине начинает доминировать сила воли. Продолжая любить Арнэуса, женщина тем не менее требует от наместника, чтобы Арнэус был осужден: это восстановит честь ее отца...

Сила характера – страшная вещь. Снайфридур выходит не за влюбленного в нее пастора Сигурдура Свейнссона, а за слабовольного помещика Магнуса Сигурдссона. Снайфридур тоже максималистка – выбирая между посредственностью и ничтожеством, она предпочла ничтожество.

Избиваемый раб или сытый лакей?

В третий раз Арнэус предает влюбленную в него женщину, отказавшись от сделки, которая позволила бы ему и Снайфридур соединить судьбы и возвыситься. Датский король решает продать нерентабельную провинцию Исландию гамбургским купцам. Немцы единственным наместником видят Арнэуса. Тут в спектакль возвращается танец: кружась в нем, Арнэус и Снайфридур мечтают о том, как они будут править этой землей. Но... герой отвечает на лестное предложение отказом: это лишь переход в новое, пусть и более сытое рабство, выход из которого уже не реален. Арнэус не хочет такой судьбы для народа, слагавшего величайшие сказания. «Исландцы в лучшем случае станут сытыми лакеями в немецком вассальном государстве, – говорит он. — А сытый лакей не может быть великим человеком. Избиваемый же раб – великий человек, ибо в сердце его живет свобода».

Но как часто бывший избиваемый раб становится сытым лакеем и радуется своей судьбе. И тогда колокол звонит по нему. Погребальный колокол – ибо он уже мертв духовно.